Антикапитализм. Антифашизм. Сталинизм.

Правда о социализме в Кампучии

Часть первая. В борьбе против американских империалистов и национального капитала

Геноцид как извечная тема политических спекуляций.
Тоталитаризм «общепринятых оценок»

Прежде чем начать вести речь собственно о Кампучии, позволю себе отвлечься и задаться общим и, казалось бы, не имеющим отношения к делу вопросом: представляет ли собой новейшая история, политическая история XX века более или менее точную науку. Науку, оперирующую фактами?

Казалось бы да. Всё подтверждено сотнями свидетельств, в отличие от прошлых веков нам остались не только летописи, но и архивные кино- и фотодокументальные материалы. Живы ещё многие участники ключевых событий подходящего к концу столетия.

Но, с другой стороны, в нашем столетии как никогда прежде, развились технологии фальсификации массированной пропаганды и промывания мозгов. Сторонники «открытого общества», конечно, заверят вас, что такое возможно только в тоталитарных государствах, при развитой демократии любая информация якобы доступна любому гражданину.

К примеру, разразившийся в прошлом году скандал с «историками-ревизионистами» ясно показал подлинную цену свободе историка в «открытом», «информационном» обществе. Группа историков с конца 1980-х годов занялась ревизией (пересмотром) истории «холокоста» — массового уничтожения евреев в годы II мировой войны. Они приводили множество аргументов: что при существовавшей системе концлагерей уничтожить 6 миллионов было невозможно, что в газовых камерах той конструкции, которая фигурировала в материалах Нюрнбергского процесса, нельзя было отравить такое количество людей, что официальная статистика жертв-евреев сознательно завышена. Но их противники — историки-сионисты, написавшие горы книг о «трагедии еврейского народа» вместо того, чтобы опровергнуть утверждения «ревизионистов — добились в США запрещения ревизионистских серверов в Интернете.

Мощнейшее произраильское лобби десятилетиями культивировало на Западе миф о том, что всякий кто противится его господству — чудовище, подобное Гитлеру. И не жалело для этого красок. О геноциде еврейского народа написаны тысячи томов. Но известно, что Гитлер с одинаковым рвением преследовал и евреев, и цыган. Но кто видел хоть одну книгу о геноциде цыганского народа? Я лично не встречал. Может быть, за пятьдесят лет, прошедшие с окончания Второй мировой, какой-нибудь цыганский энтузиаст и издал пару книг, но имели ли они резонанс? И, как результат, в Германии существует национальный комплекс вины перед еврейским народом, любой еврей может получить немецкое гражданство, стоит ему лишь выказать подобное желание, а за высказанное вслух сомнение в реальности «холокоста» вас могут посадить в тюрьму. Ну а цыган немецкая полиция как гоняла при Гитлере, так и сейчас гоняет.

И что-то я не слышал, чтобы у немцев развился какой-нибудь комплекс вины по отношению к русским, а 20 миллионов всё-таки побольше, чем 6, даже если принять на веру официальное число жертв.

И дело даже не в «ревизионистах». Хрен с ними, их аргументы интересны только пещерным фашистам. Конечно же, от большего или меньшего количества жертв гитлеризм не станет привлекательней — каждый убитый нацистами, независимо от национальности — жертва, достойная скорби, а каждый сопротивлявшийся им с оружием в руках — герой. Дело в другом: ревизионисты перешли дорогу одной из важнейших составляющих сил нового мирового порядка — произраильской еврейской финансовой олигархии.

В своё время рвавшиеся у нас к власти демократы любили приводить цитату из Вольтера: «Мне глубоко противны ваши взгляды, но я готов отдать жизнь за то, чтобы вы имели возможность их высказать». Вот так должно быть при демократии, говорили они. Ну что же, теперь мы узнали каково оно при демократии, каковы на самом деле равные возможности для всех и возможности высказывать мнение, расходящееся с общепринятым.

Формально Интернет никому не принадлежит, величайший в мире массив гипертекстовой информации WWW — мировая паутина, громадная общедоступная электронная энциклопедия, в которую каждый может дописать собственные страницы. Но оказалось, что не каждый. Оказалось, что «свободное информационное общество», идущее, по мнению модных буржуазных политологов на смену классическому капитализму, на самом деле является обществом «информационного тоталитаризма», способного на такие фальсификации, что доктор Геббельс просто отдыхает.

Но мне не хотелось бы копаться в сомнительных моментах истории последней мировой войны. Гораздо интереснее внимательней присмотреться и подвергнуть сомнению и некоторой ревизии историю другого «геноцида» — «массового уничтожения населения Кампучии». Ведь в данном случае, как ни крути, речь идет о режиме созданном коммунистами, и до сих пор «кровавые зверства полпотовского режима» были неубиенным козырем антикоммунистической пропаганды. Конечно можно отмахнуться, сказав, что остановили-то его вьетнамские коммунисты. Но встать на сторону пробрежневских вьетнамцев против идей Мао и практики Пол Пота — всё равно, что сегодня защищать политику Зюганова и охаивать радикальных коммунистов — это тихая измена делу мировой революции и откат на оппортунистические позиции. Итак, постараемся расхлебать эту непростую индокитайскую кашу.

Подозрительное единодушие

В конце 1970-х годов, после вторжения в Кампучию войск промосковского вьетнамского правительства, весь мир узнал о невиданном геноциде против собственного населения, проведенном правительством «красных кхмеров». Средства массовой информации и капиталистических стран и стран советского блока состязались друг с другом в описании «ужасов полпотовского режима», поголовного истребления интеллигенции, уничтожения городов. В Голливуде в 1984 году на скорую руку состряпали фильм «Поля смерти», который благодаря конъюнктурной тематике огрёб пачку «Оскаров», а кампучийский партийный и государственный руководитель товарищ Пол Пот был причислен записными гуманистами всех стран к числу самых кровавых «диктаторов» в истории человечества.

Осуждение «красных кхмеров» было поразительно дружным, их осуждали и правые, и левые, и даже леворадикалы, такие как Энвер Ходжа. Единственными из стран, кто осудил вторжение Вьетнама на территорию Кампучии, были КНР и КНДР. И это притом, что по всем законам «мирового сообщества» правительство Пол Пота было единственно законным правительством страны и до проведения в стране «свободных выборов» в 1993 году именно делегат «красных кхмеров» представлял Кампучию в ООН.

Поразительное единодушие, с которым оплевывали политическую систему государства Демократическая Кампучия, существовавшего с 1975-го по 1978 год, и в странах Запада и в странах Варшавского пакта невольно заставляет задаться исследователя этой проблемы вопросом: почему в противостоянии кампучийскому режиму объединились злейшие враги. Конечно, империалистов и ревизионистов в единый антиполпотовский фронт сплотили не пресловутые общечеловеческие ценности — для обеих систем это не более чем демагогия. Странно другое, американцы прекрасно знали, как в странах советского блока умели подтасовывать статистику, но, несмотря на это, никогда так и не усомнились в цифрах «геноцида», приводимых марионеточным провьетнамским правительством Хун Сена — Хенг Самрина. И это в то время, когда американцы оказывали помощь, если не самим «красным кхмерам», то их временным союзникам по антивьетнамской коалиции — частям Лон Нола и Сианука. Казалось, уж им-то выгоднее если не усомниться в масштабах «геноцида», то, по крайней мере, сделать вид, что ты его не заметил. Однако ненависть к полпотовцам сплотила, казалось бы, все ведущие силы мировой политики. Почему же эта неприязнь стала столь единодушной? В чём загадка Пол Пота? Почему он сделал то, что он сделал? Ответить на эти вопросы мы постараемся в ходе небольшого экскурса в историю Кампучии второй половины XX века.

Социализм по-королевски

До 1953 года Камбоджа была марионеточным королевством в составе французского Индокитая. Король реальной власти не имел, и управлялась страна французской колониальной администрацией. Причем основное население страны — кхмеры — считались французами настолько тупым и неподдающимся обучению, что на должности мелких чиновников, клерков, полицейских, сержантов туземной гвардии брали только этнических вьетнамцев — вьетов, отчего в головах у простых кампучийцев сложился стереотип вьетнамца как извечного прислужника иноземных угнетателей.

Но благодаря борьбе совершенно других вьетнамцев-патриотов и коммунистов из Вьетмина Камбоджа нежданно-негаданно получила независимость. У власти в стране оказался молодой разгильдяй — джазовый саксофонист, международный плейбой, заядлый теннисист — принц Нородом Сианук. Бездарная кхмерская аристократия, которую прежние хозяева страны даже близко не подпускали к управлению захватила все ключевые должности в государстве, вьетские чиновники были отправлены в отставку. Сиануковская камарилья ввозила предметы роскоши, автомобили, Сианук годами не вылезал из Парижа, а оплачивалось это всё за счёт экспорта риса, насильственно изъятого у голодающих крестьян.

Постепенно Сианук входил во вкус политики, ему нравилось дразнить дядю Сэма, считаться передовым, прогрессивным, неприсоединившимся. Он зачастил в Пхеньян и Пекин. Товарища Ким Ир Сена он вообще стал называть «отцом родным».

В качестве государственной идеологии на вооружение был принят кхмерский буддистский социализм, подразумевавший незыблемость монархии при затушевывании межклассовых противоречий. Довольно значительный сектор государственной экономики, частично национализированное предпринимательство, монополия внешней торговли — то, что сиануковские мандарины пытались выдавать за социалистические преобразования, — были лишь кормушкой, в которую удобно было запускать руку королю и его приближенным.

Одним словом, общественный строй Камбоджи до начала 1970-х годов представлял собой бюрократический, насквозь коррумпированный госкапитализм, прикрытый лёгким флером социалистической риторики, беспощадно подавлявший любые выступления трудящихся. Примерно то, чем собирался осчастливить нас господин Зюганов после своей победы на выборах. Только вместо зюгановской триады «Труд, народовластие, социализм» в Камбодже было «Нация, религия, трон».

В 1955 году были проведены выборы, на которых победила путём махинаций и подтасовок сиануковская партия Сангкум Реах Ниюм (Народно-социалистическое сообщество) или в просторечии просто Сангкум. Оппозиционные же партии буржуазно-интеллигентская Демократическая партия и группа Прачеачун (Народ) (фактически подставная легальная структура, созданная коммунистами для участия в выборах) были запрещены. Зато при Сангкуме был создан Королевский Социалистический союз молодёжи, куда поголовно записывали всю кхмерскую молодёжь. Королевский комсомол — каково?

Но Сиануку мало было быть королём — подумаешь, королей в мире осталось ещё довольно много. Он, подобно старухе из пушкинской «Сказки о рыбаке и золотой рыбке», возжелал невозможного — стать великим вождем и учителем, основателем новой идеологии. Насмотревшись на подлинно народных лидеров, великого вождя товарища Ким Ир Сена и председателя Мао, Сианук возомнил себя таким же. В 1955 году он формально отрекся от королевского престола, оставшись при этом бессменным главой государства. В качестве единой руководящей идеологии в стране был введен сианукизм — «подлинный путь национального спасения, единственно верная дорога развития Кампучии». Был принят, по крайней мере, на словах, лозунг развития с опорой на собственные силы. А о размерах культа личности Сианука свидетельствует хотя бы то, что в кино при появлении на экране изображения принца все в зале обязаны были вскакивать с места и, выпучив в приступе показного патриотизма глаза, хором исполнять национальный гимн.

С другой стороны, благодаря отсталости народных масс и господству буддистского религиозного мировоззрения, фигура монарха оставалась для большинства крестьян священной, неким воплощением земного божества. Даже товарищ Пол Пот в годы самых радикальных социалистических преобразований предпочитал сохранять в течение года Сианука при себе в качестве пленника, беспомощного формального главы государства, для придания эксперименту «красных кхмеров» видимости легитимности в глазах отсталых масс. И показную роскошь сиануковской элиты крестьяне с религиозной точки зрения воспринимали как воздаяние за заслуги в прошлой жизни: дескать, тогда эти люди хорошо себя вели и теперь родились аристократами и имеют всё, вот и мы себя будем вести достойно и в следующей жизни будем также жить.

Но самый серьёзный вред показной «социализм» Сианука наносил тем, что дезориентировал камбоджийских коммунистов. Конечно, внутри страны его политика никого не могла обмануть, и, видя бедственное положение трудящихся, кхмерские коммунисты брали курс на развёртывание партизанской борьбы и подготовку вооружённого восстания. Но во внешней политике Сианук поддерживал дружеские отношения с Москвой и Пекином, отказался вступить в агрессивный блок СЕАТО, а с началом американской интервенции в Южном Вьетнаме стал помогать Фронту национальною освобождения Южного Вьетнама. Объяснялась эта прогрессивная политика очень просто — он просто стремился урвать побольше помощи одновременно у всех сверхдержав. Южновьетнамские партизаны платили ему за поддержку полновесной валютой, а марионеточный режим Нго Дин Зьема, напротив, точил зубы на пограничные камбоджийские провинции и преследовал у себя этнических кхмеров, так что насолить ему для Сианука было просто чистое удовольствие.

Поэтому, когда кхмерские коммунисты начали подготовку к вооружённому сопротивлению, из Ханоя последовал резкий окрик: «Не мешайте Сиануку, он нам помогает», что, конечно же, не способствовало улучшению отношений между двумя партиями.

А приживались, надо сказать, коммунистические идеи в Камбодже с большими трудностями. В конце 1940-х — начале 1950-х на территории Камбоджи за независимость страны боролись созданная коммунистами по образу Вьетмина вооружённая организация «Кхмер иссарак» (Свободный кхмер). Другое дело, что собственно кхмеров в рядах коммунистов тогда практически не было. К моменту разделения многомиллионной компартии Индокитая в 1951 году на Партию трудящихся Вьетнама, Народную партию Лаоса и Народно-революционную партию Камбоджи в рядах камбоджийских коммунистов насчитывалось всего 1300 человек, из них только 40 были кхмерами. После достижения страной независимости отряды «Кхмер исаарак» были, согласно женевским соглашениям, разоружены. Сиануковский режим начал преследования коммунистов, которых объявил «иностранными агентами» и «врагами нации, религии и трона». Несмотря на тесные отношения с китайским руководством и частые визиты в Пекин, Сианук запретил в сентябре 1967 года из страха перед культурной революцией даже такую невинную организацию как Ассоциация кхмерско-китайской дружбы за распространение «Красной книжечки Мао».

За руководство коммунистическим движением Камбоджи в те годы боролись три группировки. Просоветская, состоявшая из партработников, проходивших обучение во Вьетнаме и имевшая влияние в основном на Востоке страны во главе с Хенг Самрином и Пен Сованом. Прокитайская, во главе с Пху Чхаем и Пху Нимом и Тиволом, которая считала вьетнамцев и их советских покровителей ревизионистами, выступала за использование опыта культурной революции, но при этом стремилась механически перенести удачный опыт КНР без учёта специфических местных условий. Социальную базу этой фракции составляла гуманитарная интеллигенция и базировалась она в основном в юго-востоке страны. И, наконец, третья, наиболее влиятельная группировка, выступала за кхмерский, особый путь революции. Путем мобилизации широких масс беднейшего крестьянства страны они рассчитывали после революции осуществить сверхвеликий скачок. В Китае они видели естественного союзника, во Вьетнаме — реакционную силу, препятствующую полноценному осуществлению революции в Камбодже. Эта группа выступала за разворачивание в стране полномасштабной партизанской войны и свержения Сианука вооружённым путём. Основными базами этой фракции были крайний север страны и юго-запад страны — провинции Кампот и Кампогсаом.

Лидер этой фракции в 1963 году после исчезновения первого секретаря Ту Самута возглавил партию. Именно он в том же году начал антисиануковскую герилью и переименовал Народно-революционную партию в Коммунистическую. Высшему руководству партии он был известен под псевдонимом Пол Пот, он же Банг Мыонг — «первый старший брат», он же «товарищ 87».

Жизненный путь коммуниста

Товарищ Пол Пот (настоящее имя Салот Сар) родился в 1928 году в провинции Кампонгтхом. Его отец Пнем Лот был крупным помещиком, владевшим стадом в 30-40 быков и нанимавшим до 40 батраков в период сбора урожая. Родственники его тоже преуспевали — двоюродная сестра была одной из жён короля Монивонга, предшественника Сианука, а родная сестра Пол Пота Лот Сарин стала официальной наложницей короля. Но Салот Сар рос одиноким и нелюдимым, он видел творящуюся вокруг несправедливость, нищету крестьян и мечтал одним махом покончить со всем этим. Единственным другом детства Пол Пота был его брат Салот Чхай, с которым вместе они начали служить при королевском дворе.

В 1949 году он получил стипендию французского правительства и поступил в Сорбонну, изучать курс машиностроения. Здесь он вступил во Французскую коммунистическую партию. Вместе с группой кхмерских студентов будущих лидеров Кампучии — Иенг Сари, Кхиеу Самфаном и Сон Сеном — он создал марксистский кружок и принялся за изучение основ марксистской науки — теории классовой борьбы, тактики организационного контроля, сталинского подход к решению национальных проблем.

В 1953 году он в составе молодёжной бригады французских комсомольцев ездил на уборку урожая в Югославию. Случай своего рода беспрецедентный, ведь все коммунистические партии, согласно резолюции Коминформа, обязаны были порвать все связи с югославскими ревизионистами. То, что он увидел в титоистской Югославии, Салот Сару не слишком понравилось, но он твёрдо усвоил, что в случае чего можно построить социализм и самостоятельно без помощи таких гигантов как СССР и Китай.

В 1953 году он, не успев завершить образование, был депортирован из Франции за участие в антиимпериалистических демонстрациях. В том же году он успел повоевать в джунглях в составе отрядов «Иссарак». Затем в 1955-м поддерживал связь во время парламентских выборов между легальным крылом коммунистов и некоммунистической оппозицией. В 1960-м активно способствует тому, чтобы партия стала проводить независимый от Вьетнама курс на вооружённую борьбу с Сиануком, обескровившего партию репрессиями.

В 1963 году после утверждения на посту первого секретаря партии переходит на нелегальное положение и начинает вооружённую борьбу.

В 1965 году он пытается завязать контакты с международным коммунистическим движением. В августе он устанавливает контакт с советским посольством в надежде, что Москва окажет поддержку вооружённой борьбе кхмерских партизан. Но Брежневу незачем ссориться с «прогрессивным» Сиануком и тратить деньги на карликовую камбоджийскую компартию. На встречу с Пол Потом советские руководители прислали всего лишь третьего секретаря посольства, не наделённого никакими реальными полномочиями. Его отшили как мелкого халявщика, и он на всю жизнь затаил обиду на советских коммунистов.

В том же году он посетил Ханой, но долго там не задержался, зато почти год провел в Китае, где был принят на высшем уровне и с восхищением наблюдал за началом Великой пролетарской культурной революции. С этого момента его судьба была теснейшим образом связана с политикой КНР в Индокитае. В 1967 году в провинциях Сомлот и Баттамбанг вспыхнуло мощнейшее восстание, руководимое коммунистами полпотовской ориентации. В следующем году размах партизанской борьбы ещё больше расширился. В Ханое это восприняли с явным неудовольствием, камбоджийским коммунистам дали понять, что на убежище на территории Северного Вьетнама они ещё в случае чего могут рассчитывать, а вот оружием и боеприпасами им помогать не будут.

Правительство Сианука в панике порвало негласные отношения с Фронтом национального освобождения Южного Вьетнама, с ДРВ, провело чистку Сангкума от левых элементов и призывало к нормализации испорченных прежде отношений с Америкой. Но тщетно, американским хозяевам не нужен был капризный и переменчивый Сианук, и 18 марта 1970 года генерал Лон Нол, воспользовавшись визитом Сианука в СССР, произвел военный переворот и установил марионеточный проамериканский режим.

В борьбе с американскими марионетками

Установленный военными режим мало чем отличался от аналогичных проамериканских диктатур в Южном Вьетнаме, Южной Корее, на Тайване или правления принца Сувана Фумы в Лаосе. Формально вместо королевства Камбоджа была провозглашена Кхмерская республика, отменена монархия, монополия государства на внешнюю торговлю. В экономике госкапиталистический курс сменился ориентацией на поощрение свободного предпринимательства. Реальная же власть оказалась сосредоточена в руках компрадорской военной клики, которая вскоре «пригласила» в страну американские войска. В сентябре того же года на территорию Камбоджи вступил 30-тысячный американский оккупационный корпус и вспомогательные формирования сайгонского режима.

Американцы в это время стремились к глобализации конфликта в Индокитае. После «наступлении праздника Тэт» весной 1968-го, когда южновьетнамские партизаны захватили американское посольство в Сайгоне, всему миру стало ясно, что американцы полностью утратили контроль за ситуацией в стране. Штабные стратеги, проанализировав причины поражений, пришли к выводу, что корень успехов партизан кроется в том, что, завершив операцию, они имеют возможность укрыться на базах на территории Лаоса и Камбоджи. Поэтому территорию этих стран необходимо как можно скорее оккупировать.

Сианука едва в Камбодже произошел переворот осторожные брежневские дипломаты настойчиво попросили незамедлительно покинуть Советский Союз. И лишённый пристанища принц вынужден был искать убежище в Пекине у тех самых маоистов, которых он всячески третировал у себя на Родине в последние годы. Здесь, под давлением обстоятельств, он пошел на заключение антиамериканского альянса с коммунистами, и в начале 1970 года в Пекине было провозглашено создание Национального единого фронта Кампучии. Формально фронт возглавлял Сианук, но реальной силой, боровшейся против американцев, были «красные кхмеры» — партизаны товарища Пол Пота.

Стремясь уничтожить «красных кхмеров» и базы Национального фронта освобождения Южного Вьетнама, американцы сбросили на территорию маленькой Камбоджи больше бомб, чем на территорию Германии за весь период II Мировой войны. С февраля по август 1973 года в результате массированных бомбардировок они сбросили 257 465 тонн взрывчатых веществ в пересчёте на тротиловый эквивалент. Потери среди мирного населения исчислялись сотнями тысяч. Но в то же время и борьба кхмерского народа против американцев вышла за территорию отдельных партизанских районов и распространилась на всю территорию страны. Вера в «доброго короля», которого обидели американцы, накладывалась в крестьянском сознании на стремление к построению «царства Божия на земле», в котором как обещали коммунисты, окончательно восторжествует справедливость. Этот гремучий коктейль из идеологий заставлял нищих батраков браться за оружие и уходить в джунгли в поисках лучшей доли.

Из северного Вьетнама по тропе Хо Ши Мина в страну потянулись коммунисты просоветской ориентации (всего порядка полутора тысяч), сидевшие при Сиануке в Ханое тихо как мыши Понятно, что провьетнамская линия авторитетом в партии не пользовалась, её сторонников часто подвергали чисткам и заставляли заниматься самокритикой. Иногда даже вспыхивали перестрелки между кхмерскими и южновьетнамскими партизанскими отрядами, но в целом перед лицом американской угрозы союзнические отношения сохранялись.

Война в джунглях велась с неслыханной жестокостью: потери личного состава революционной армии «красных кхмеров» составили около четверти личного состава (порядка 16 тысяч человек убитыми). Но, несмотря на это партизаны постепенно брали верх.

Уже в 1973 году на освобожденных территориях начала проводиться планомерная коллективизация. Преобразования, начатые партизанами в деревне, преследовали двоякую цель: с одной стороны, чисто практическую — улучшение снабжения армии продовольствием, с другой стороны, идеологическую — усиление социалистического начала в деревне.

К весне 1975-го, когда американцы окончательно вывели свои войска из Индокитая, произошло то, что историки назвали «падением карточных домиков»: лишенные американской военной поддержки марионеточные режимы в Сайгоне, Пномпене и Вьентьяне рухнули с интервалом меньше чем в одну неделю.

17 апреля 1975 года войска «красных кхмеров» с триумфом вошли в столицу Камбоджи. На улицы освободителей вышло встречать всё население Пномпеня.

Великий замысел

Долгими вечерами в Париже в марксистском кружке, позднее у партизанского костра, во время поездок в Пекин товарищ Пол Пот снова и снова обсуждал с Сон Сеном и Кхиеу Самфаном волновавшие его проблемы строительства социализма. То, что он видел во Франции, в Югославии, в народном Китае и Северном Вьетнаме, говорило ему, что практика строительства социализма приводит к тому, что партийное руководство страны превращается в замкнутую привилегированную касту, своего рода «новую буржуазию», которая, даже если на первом этапе и состояла сплошь из пламенных революционеров, но, постепенно обрастая привилегиями, всё больше и больше начинает стремиться не к форсированному строительству коммунизма, а к упрочению собственного положения и в конце концов встаёт на капиталистический путь. Уж как выжигали подобную шваль в Китае, даже партию целиком разогнали и собирали потом заново, ан глядь, не прошло и десяти лет с начала культурной революции, как все эти гниды повылазили из щелей, вновь заняли руководящие посты и повернули страну на путь рыночных реформ.

С другой стороны, рядовые граждане стран социализма, как правило, не ставят укрепление дела социализма главной задачей своей жизни. Как правило, они стремятся просто получше устроиться, побольше получать денег, побольше урвать от государства. Таким образом, как подсказывал опыт, психология обывателя социалистической страны мало чем отличалась от психологии мелкого буржуа. А тут ещё гнилая интеллигенция всегда в закамуфлированном виде начинает петь песни о «творческой свободе», которые заканчиваются призывами восстановить капитализм. Да к тому же социализм в Кампучии пришлось бы строить в крестьянской стране, а ведь, согласно Ленину, мелкособственническое крестьянское хозяйство вновь и вновь воспроизводит капитализм…

Конечно, можно было бы строить свой, национальный вариант социализма, который широко практиковался в странах третьего мира и был лишь приукрашенным вариантом капитализма, можно было дать мелкобуржуазной стихии поблажку, выбрать «социализм с человеческим лицом». Можно было, наконец, просто «железной рукой» ввести подобие военного коммунизма. Но все эти варианты не прельщали группу единомышленников, сплотившихся вокруг Пол Пота в руководстве.

Все эти варианты, даже «военный коммунизм», были чреваты тем, что после смены руководства страна легко могла бы возвратиться на буржуазный путь развития. Нет, этот путь не годился. Задача была поставлена другая — в течение как можно более короткого срока создать нового человека, человека эпохи социализма, физиологические потребности которого были бы сведены к минимуму, индивидуализм, страсть к приобретательству и обогащению были бы изжиты полностью, а стремление трудиться, желание служить коллективу, стране, партии превратились бы в естественные потребности.

А для этого «человеческий материал» необходимо было перевоспитывать и ещё раз перевоспитывать. Создать человека нового общества непросто: ведь над каждым членом обществ тяготит его прежний опыт — привычка жить при капитализме. А потом, старшие передают свое мировоззрение, отягощённое пережитками, представителям нового поколения, рождённым после революции. Как с этим бороться? Можно, конечно, махнуть на это рукой и ждать, пока некогда революционный социализм через постепенное омещанивание превратиться в рыночное болото.

Многие радикальные революционные мыслители предлагали радикальные способы решения этой проблемы: так, например, русский народник Петр Ткачёв предлагал после революции истребить всех старше 35 лет как носителей косного консервативного сознания. Но товарищ Пол Пот искренне верил, что в природе человека заложены также сильные коллективистские начала и при жизни одного поколения людей путем правильного воспитания можно переделать индивидуалистов в альтруистов. На языке «красных кхмеров» это называлось политическое образование кадров.

Масштабы эксперимента, начатого Пол Потом, тем более значительны, что Кампучия была отсталой аграрной страной, в которой не было практически своего промышленного пролетариата. Немногочисленные городские кустари по своему мировоззрению принадлежали скорее к мелкой буржуазии. Таким образом, единственной социальной опорой глубинных социалистических преобразований в стране был и оставался сельский пролетариат — батраки и безземельные крестьяне. Город оказался полностью враждебен революции. Города должны были быть уничтожены.

Часть вторая. Практический опыт построения социализма по-кампучийски

Созидание нового общества

Глубина и масштабы социалистических преобразований превосходили все, что делалось в этом направлении за всю мировую историю. Через несколько дней после вступления отрядов «красных кхмеров» в Пномпень цены на все товары по распоряжению центральной власти были снижены в сто раз. А после того, как радостное население ринулось в магазины и лавки и скупило в них все товары, деньги за ненадобностью были отменены, а Национальный банк как главный рассадник товарно-денежных отношений был образцово-показательно взорван. Так без малейших усилий, без принудительной национализации легко и очень мудро была за один день под корень уничтожена рыночная экономика.

Весной 1976 года была принята новая конституция страны, провозгласившая создание Демократической Кампучии — «государства крестьян, трудящихся и военнослужащих». За крестьянами, в соответствии с конституцией, резервировалось две трети мест в парламенте. Остальные поровну распределялись между военными и рабочими.

Вскоре всё городское население страны отправилось в дорогу. Все городские жители были распределены по сельскохозяйственным коммунам. Пномпень был полностью эвакуирован и превратился в город-призрак, по улицам которого бродили дикие животные, который постепенно поглощали джунгли. В нём не осталось ничего, кроме иностранных посольств.

Всё население было распределено по сельскохозяйственным коммунам и должно было каждый день работать на рисовых полях, что, конечно же, не нравилось городским бездельникам, которые сочиняли впоследствии сказки об ужасах полпотовского режима. Минимальный достаток был обеспечен всем: каждый гражданин страны получал после тяжёлого рабочего дня свою чашку риса. Каждый камбоджиец получал от правительства раз в год симпатичный комплект одежды — штаны и рубаху из черной хлопчатобумажной ткани единого образца для мужчин и для женщин (как говорят теперь в модных супермаркетах, «унисекс»). Женщины должны были коротко стричь волосы, носить украшения не разрешалось как феодально-буржуазный пережиток. Таким образом, социальное и половое равенство было достигнуто — некому стало завидовать.

Быт беднейших крестьян должен был стать образцом для воспитуемых. Пол Пот, в отличие от других прогрессивных лидеров стран третьего мира, неоднократно подчёркивал, что опирается не на все крестьянство в целом, но лишь на 30% его беднейших слоев, что ещё раз подтверждает то, что он был пролетарским, а не мелкобуржуазным революционером. С 1976 года запрещено было готовить пищу дома и поглощать её в одиночку. Всё население по месту работы было прикреплено к общественным столовым. Бывшие гнилые интеллигенты и городские лоботрясы, быть может, впервые в жизни занялись общественно-полезным трудом: они помогали своей стране решать продовольственную проблему и занимались оздоровлением окружающей среды — возводили дамбы, рыли каналы, расчищали непроходимые джунгли. Жизнь в Кампучии с каждым днем становилась все краше.

Другим немаловажным аргументом в пользу переселения городских жителей в сельскую местность стали чисто экономические факторы. Население городов привыкло жить за счёт американского экспорта. Сами горожане были не в состоянии себя обеспечить. Поэтому в условиях полного разрыва с западным миром и начинающегося ухудшения отношений с Вьетнамом откуда было взять деньги на экспорт? Кто должен был кормить городских дармоедов? Нельзя же было вновь, как при Сиануке, перейти к эксплуатации города деревней. Конечно, КНР оказывала некоторую материальную поддержку правительству «красных кхмеров», но вьетнамские канонерки могли в любой момент заблокировать единственный морской порт Кампот на юго-востоке страны. Тогда городам пришлось бы вымереть от голода. Так что переселение в сельскую местность стало не бедствием, а спасением для кхмерской интеллигенции. А неблагодарные интеллигенты вспоминают лишь о том, что им пришлось хорошенько потрудиться на рисовых полях. И люто ненавидят за это, в сущности, добрейших по своей природе «красных кхмеров».

Само устройство кампучийского общества тоже не имело аналогов в мировой практике. Формально государственное устройство мало чем отличалось от политической системы большинства социалистических стран. Пол Пот был премьер-министром и генеральным секретарем компартии, Иенг Сари — заместителем премьера и министром иностранных дел, Сон Сен — министром обороны. Существовал парламент — Палата народных представителей. Но всё это были не более чем декоративные элементы, рассчитанные на простодушных доверчивых иностранцев. Реально после победы революции ни государственного аппарата, ни даже партии фактически не существовало. И правильно, зачем трудовому народу кормить оравы чиновников, зачем на партийных съездах тратить время на то, чтобы выслушивать всяких перерожденцев, продавшихся ревизионистской Москве или Ханою Все бредни насчет коллективного руководства — выдумки изменника Хрущёва…

Полной единственной и нераздельной властью в стране обладал не ЦК или кабинет министров, а «Ангка луэро» — верховная организация, включавшая в себя восемь членов того самого марксистского кружка, который в начале 1950-х в Париже и замыслил кхмерскую революцию. Помимо «Ангка луэро», именем которой вершились все преобразования в стране, действовала также «Ангка падевоат» — «революционная организация», выполнявшая функции и партии, и управленческого аппарата, и карательных органов, и армии. По существу это были те же крестьяне в чёрных робах, но только с автоматами. Можно сказать, что в Кампучии было осуществлено гениальное предвидение Энгельса: государство «красные кхмеры» «сдали в музей наряду с каменным топором и прялкой».

Основу кадров для «ангка» нижнего уровня вербовали в первую очередь из крестьянской молодёжи. Молодёжь, не обременённая патриархальными реакционными традициями сельской общины («старой перхотью», как называл разного рода пережитки товарищ Пол Пот, любивший меткие афоризмы), представляла собой как бы авангард внутри основного авангарда — беднейшего крестьянства. Молодых людей мобилизовывали и ставили под ружье, начиная с 12 лет.

Другим источником кадров для Революционной организации служили горные племена, в первую очередь племя куой. Забитые и угнетённые при всех прежних режимах только при социализме кхмерского образца горцы почувствовали себя полноправными членами общества. Здесь важно сказать о национальной политике «красных кхмеров», ибо в большинстве клеветнических пасквилей, вышедших о периоде правления товарища Пол Пота, утверждается, что он был великокхмерским шовинистом. Нет, бедные отсталые малые племена получили все гражданские права. Но зато, скажем, мусульманские племена тямов, традиционно занимавшиеся торговлей и служившие опорой лонноловского режима, отправлялись для перевоспитания в коммуны усиленного режима. Или, скажем, китайцы, составлявшие финансовую олигархию прежнего общества (несмотря на то, что КНР был единственным стратегическим союзником Кампучии), направлялись в поселения со строгой дисциплиной, романтично названные «деревни, где китайцы плачут».

Само государство было переименовано в третий, но далеко не в последний раз. Называлось оно тогда Демократическая Кампучия, просто так, без слова «республика», которое было ненавистно трудящимся массам, поскольку напоминало о «Кхмерской республике» негодяя Лон Нола. Некоторое время формальным главой государства оставался Сианук, но потом он был обвинен в феодальных замашках, снят по решению «организации» с королевского поста и посажен под домашний арест. Потом незадачливому принцу позволили уехать в Китай по просьбе китайских товарищей.

Что касается внешней политики Демократической Кампучии, то дружественные отношения были установлены только с двумя странами — КНР и КНДР, как с государствами, проводящими наиболее последовательный антиимпериалистический курс. А зачем устанавливать какие-то отношения с прогнившими режимами Запада или морально нездоровыми странами советской ориентации? Ведь в стране была достигнута благодаря подлинному курсу «опоры на собственные силы» полная автаркия — самообеспечиваемость и самодостаточность. Рис мы произведём сами, а больше нам от вас ничего не надо! Правда, полезный опыт прогрессивных стран всё-таки перенимался. Так, инструкторами в карательных органах работали офицеры северокорейского министерства общественной безопасности Но, вообще говоря, когда японцы обратились к правительству Кампучии с предложением установить дипломатические отношения, «красные кхмеры» заявили, что это им не понабиться ещё лет двести.

Неслыханную даже в других социалистических странах заботу руководство «красных кхмеров» проявляло об укреплении семьи. Этот процесс тоже нельзя было пустить на самотёк: что будет, если проверенный преданный революции товарищ выберет себе идейно чуждого спутника жизни? Такой случайно выбранный супруг может сбить революционера с верного пути или просто испортить ему повседневную жизнь. Поэтому кадровые работники ангка считали, что семья должна создаваться по чётким критериям — политическим, идеологическим и психологическим — и принадлежать одной социально-классовой группы населения, за чем «организация» строго следила. В свадебные дни в коммунах выстраивали друг напротив друга в шеренги по 50-100 человек, заранее отобранных и проверенных партией кандидатов на брак. Представитель ангки выкликал пары по именам, а потом говорил: «А теперь поцелуйтесь, живите счастливо и рожайте детей ради укрепления революции». Партия помогала решать проблемы и тех, кто при ином общественном устройстве оказался бы выброшенным за борт: так, если партия приказывала идейно зрелым девушкам выйти замуж за ветерана войны, они беспрекословно соглашались и были счастливы в браке.

Разумеется, «революционная организация», основной опорой которой была молодёжь, первостепенное значение уделяла воспитанию подрастающего поколения. Уже в возрасте 6-8лет все дети попадали в интернаты, где под руководством преданных кадровых работников они вооружались правильной идеологией. Учебников на всех не хватало, поэтому простые классовые истины заучивались в виде революционных песен-лозунгов. Остальное время дети отдавали «развёртыванию тыловых битв» — обучению важнейшим навыкам крестьянского труда. Часто по указанию «Ангка луэро» детей и подростков мобилизовывали на борьбу по обезвреживанию шпионов и замаскировавшихся предателей. Кампучийские дети были достойными преемниками дела Павлика Морозова.

Истина о чистках и домыслы о «геноциде»

Все население страны по решению народной власти было разделено на три основные категории. Первая — «основной народ» — включала в себя жителей областей, где ещё в 1950-е годы возникли партизанские базы, тех, кто не понаслышке знал, что такое жить при социализме, кто уже с начала 1970 года жил в освобождённых районах, наиболее пострадавших от налетов американской авиации. Это была движущая сила страны — люди, испытывавшие к коммунистам чувство благодарности за освобождение от векового гнёта.

Вторая часть — «новый народ» или «люди 17 апреля». Это жители городов и деревень, находившихся долгое время на временно оккупированной американцами территории или под контролем марионеточных сил Лон Нола. Эта часть населения должна была подвергнуться серьёзному перевоспитанию. И, наконец, третью категорию составляли гнилая интеллигенция, реакционное духовенство, лица, служившие в государственном аппарате прежних режимов, офицеры и сержанты лонноловской армии, ревизионисты, проходившие подготовку в Ханое. Эта категория населения должна была подвергнута широкомасштабной чистке.

Мы не фарисеи и на страницах «Бумбараша» не раз чётко и ясно давали понять: чистки при социализме необходимы, без них управленческий аппарат, хозяйственные руководители и творческая интеллигенция неизбежно перерождаются. Вопрос лишь в том, чтобы определить их минимально необходимый масштаб.

Товарищ Пол Пот прекрасно понимал это и не раз говорил: «Недостаточно подрезать плохой куст. Надо вырвать его с корнем».

Но действительно ли в Кампучии имел место такой широкомасштабный террор против всех категорий населения, который буржуазные и ревизионистские писаки называют «геноцидом»? Намнём с того, что они не могут даже назвать сколь-нибудь точной цифры. Последний пример: когда стало известно о трагической гибели товарища Пол Пота, НТВ в своей передаче вначале назвало цифру погибших в Кампучии за период с 1975-го по 1979 год в 2 миллиона, а через пять минут тот же диктор заявил, что всего за период владычества «красных кхмеров» погиб 1 миллион людей. А на следующий день та же программа назвала цифру в 3 миллиона. Кому же верить?

«Обличители» показывают на киноплёнке горы черепов. Но само по себе это ещё ничего не значит. Кампучия действительно многострадальная страна и в этих могилах мог быть кто угодно. Это могли быть и жертвы массированных американских бомбардировок, это могли быть и жертвы лоноловской военщины, могилы партизан, сражавшихся за свободу страны против французских колонизаторов, это могли быть, наконец, останки давно минувших эпох, скажем тайского вторжения на территорию Камбоджи в прошлом веке.

Вспомните, скажем, фильм, основанный на реальных фактах, Френсиса Форда Копполы «Апокалипсис сегодня». Речь в нём идет о том, что несколько американских коммандос, наплевав на начальство, уходят из Южного Вьетнама на территорию Камбоджи и устанавливают там кровавое царство террора. Вот откуда горы черепов, вот, оказывается, кто виноват. А разве это единичный случай?

Репрессии, конечно, были, но коснулись они лишь элиты прежнего режима сливок высшего общества, которые упорно не желали становиться на путь исправления и искренне принять идейно нравственные ценности нового строя. Причем исключений не было сделано ни для кого, в чистках погибли четыре брата и сестра самого Пол Пота (ведь он происходил из богатой помещичьей семьи), включая и товарища его детских игр Салот Чхая. В живых осталась только одна его сестра Лот Сарин — та, что была наложницей короля.

Пол Пот не был ни «кровавым мясником», ни «патологическим садистом». Вот скажем, инструкция по применению специальных методов ведения допроса к врагам родины и революции объекта §21 — политической тюрьмы на северо-востоке страны. В нём говорится: «Целью применения пыток является получение адекватной реакции со стороны допрашиваемого. Пытки применяются не для развлечения. Боль надо причинять так, чтобы вызвать у пытуемого быструю адекватную реакцию. Другой целью является психологический надлом и потеря воли у допрашиваемого. При пытке не следует исходить из собственного гнева или самоудовлетворения. Бить допрашиваемого надо так, чтобы запугать его, а не забить до смерти. Прежде чем приступить к пытке, нужно проверить состояние здоровья допрашиваемого, а также проверить исправность и простерилизовать орудия пытки. Не следует убивать допрашиваемого раньше времени. При допросе главными являются политические соображения, причинение же пытуемому боли вторично. Поэтому никогда не надо забывать, что вы занимаетесь политической работой. Даже во время допросов следует постоянно вести агитационно-пропагандистскую работу. В то же время необходимо избегать нерешительности и колебаний, когда есть возможность получить от врага прямые ответы на наши вопросы. Необходимо помнить, что нерешительность способна замедлить нашу работу. Другими словами, в агитационно-воспитательной работе такого рода необходимо проявлять решительность, настойчивость и категоричность. Мы должны приступать к пыткам без предварительного разъяснения их причин и мотивов. Только так враг будет сломлен». Вдумайтесь, даже самых отъявленных врагов народа они пытались переделывать, агитировать и воспитывать.

Глубоко лживыми являются также утверждения, что Пол Пот был просто честолюбивым авантюристом, жаждавшим славы и власти. Товарищ Пол Пот хотя и был бессменным секретарем компартии, но до назначения в 1976 году премьер-министром старался не афишировать ни своё подлинное имя, ни псевдоним. Не любил он и выставляться на публику, сниматься и фотографироваться. После 1991 года не было сделано ни одного снимка Пол Пота. Известно что японское агентство Асахи даже предложило миллион долларов за свежую фотографию Пол Пота. Скромность и анонимность Пол Пота вошли в кхмерскую поговорку.

Безусловной ложью являются и утверждения некоторых «ревнителей чистоты марксизма», что режим Пол Пота был «мелкобуржуазно-крестьянским». При этом они, как правило, ссылаются на ленинскую цитату о том, что «мелкобуржуазное крестьянское неизбежно вновь и вновь рождает капитализм». Но Ленин-то это говорил про Россию, где основную часть крестьянства составляли середняки. А откуда же взяться товарным отношениям и капитализму в Кампучии, если все деньги были уничтожены, а собственность обобществлена настолько, что даже есть в одиночку считалось преступлением. Кампучия была социалистическим государством сельского пролетариата.

Причина, по которой была уничтожена Демократическая Кампучия, причина, по которой на её руководителей выливали ушаты грязи и обвиняли в самых несусветных грехах, заключается в том, что, сведя все данные о Кампучии в один реестр, системные аналитики в Кремле и в Белом доме схватились за голову. Что же это будет, если народы мира узнают, что можно вот так запросто взорвать Госбанк и жить без денег? Что можно сровнять с землей города и коптящие небо заводы и жить в первоначальной гармонии с природой в коммунах, что всю элиту, будь то монополистическая буржуазия или партийная бюрократия, можно перевоспитать тяжёлым и упорным крестьянским трудом и превратить в простых сельских тружеников? «Нет!» — завопили те, кто отвечает за судьбы мировой политики. — «Эдак и у нас такое народ захочет сделать. Не допустим! Никогда! Нужно всё это срочно задавить и дискредитировать!». И задавили штыками вьетнамцев.

Снова в джунгли

Моральный дух в войсках «красных кхмеров» был высок: молодые бойцы готовы были сражаться против вьетнамцев в соотношении «один против тридцати». Но перевес в численности и в вооружении был явно на стороне Вьетнама. Пол Пот с сорока тысячами своих вооружённых сторонников был вынужден отойти на территорию Таиланда, но не прекратил борьбу.

Если Пол Пот действительно был «кровавый маньяк», а вьетнамские войска принесли кхмерской нации избавление от ужасов «геноцида», как утверждает демократическая пресса, то почему, хочется спросить мне, вместе с ним ушли не только его вооружённые формирования, но и сотни тысяч беженцев? Почему «красные кхмеры» на протяжении почти двадцати лет успешно ведут партизанскую борьбу контролируют обширные районы страны и пользуются значительной поддержкой местного населения?

Власть в стране захватила провьетнамская клика Хун Сена — Хенг Самрина. В борьбе против вьетнамских марионеток «красные кхмеры» вынуждены были заключить временный союз со своими вчерашними смертельными врагами — военизированными формированиями принца Сианука и Лон Нола. Даже американцы, считая Пол Пота уже не опасным, стали подкидывать ему кой-какую гуманитарную помощь из желания насолить вьетнамцам. Ведь формирования «красных кхмеров» были единственной реальной военной силой в регионе. У сиануковцев было от силы пять тысяч бойцов, а у Лон Нола — всего одна тысяча.

«Красные кхмеры» вновь стали набирать силу и отвоевывали один район за другим. Это сильно напугало международных жандармов из ООН, которые оказали давление на лонноловцев и сиануковцев, чтобы те стали посговорчивее. В результате в 1993 году под прикрытием ООНовцев в стране, вновь названной Камбоджей, состоялись так называемые «свободные выборы». Сторонники товарища Пол Пота, разумеется, бойкотировали этот фарс, навязанный международным империализмом. В результате к власти вернулся престарелый Сианук, в стране была реставрирована монархия, а реальную исполнительную власть в стране поделили два премьера: отпрыск Сианука принц Нородом Ранарит и лидер провьетнамской Народной партии Камбоджи (слово «революционная» они выкинули из названия партии где-то в районе 1991 года) Хун Сен. Оба премьера ненавидели друг друга смертельно, сближало их только одно — «красных кхмеров» они ненавидели ещё больше.

Правительственные войска попытались начать наступление на «красных кхмеров» осенью того же года, но получили серьёзный отлуп. И хотя численность правительственной армии превышала 145 тысяч человек, а в соединениях «красных кхмеров» на тот момент сражалось не больше 8-10 тысяч, кхмерские революционеры неизменно били в сражениях правительственные войска.

Соединения «красных кхмеров» были спаяны железной дисциплиной и высокой сознательностью, товарищу Пол Поту всё-таки удалось воспитать довольно значительную часть населения в духе новых идей. А проправительственные части представляли собой сброд, составленный из вояк трёх конкурировавших прежде группировок — поистине опереточное сборище! В регулярной армии Камбоджи на сотню солдат приходится по два генерала, шесть полковников и около двадцати майоров. По максимальной пропорции соотношения офицеров и генералитета к солдатам Камбоджа заняла первое место и попала в книгу рекордов Гиннеса. В маленькой стране насчитывалось две тысячи генералов, две тысячи полковников и более десяти тысяч подполковников и майоров.

Но свое неумение воевать регулярная армия с лихвой возмещала за счёт бессмысленных зверств и издевательств над мирным населением страны. Вот где впору говорить о мясниках и кровавых садистах. «Когда мы берём в плен боевиков из формирований «красных кхмеров», мы отрезаем им головы и отправляем их командирам», — заявил один такой вояка в интервью «Пномпень пост» 20 мая 1994 года. — «Обычно мы убиваем пленных не сразу, а медленно отпиливаем им голову ржавой пилой…». По свидетельству австралийского посла в Камбодже Джона Хэллоуэя, «крестьяне в сельской местности больше всего боятся правительственных войск, а на «красных кхмеров» смотрят как на заступников».

Но наиболее зловещей структурой правящего пномпеньского режима в середине 1990-х годов было Бюро военной разведки. Оно было тесно связано с криминальным миром, причастно к организованной преступности, заказным убийствам, пыткам и внесудебным казням людей лишь по подозрению в левацких симпатиях. На вилле, принадлежавшей руководителю этой спецслужбы, ООНовская военная полиция обнаружила шикарный лендровер, угнанный из представительства одной из гуманитарных миссий ООН…

Гнилость подобного общественного устройства ясно ощущали все: полицейские занимались рэкетом, судьи вымогали взятки, а так называемые «коммунисты» из Народной партии Камбоджи дозюганились до того, что выдвинули законопроект о жестоком подавлении любых выступлений протеста, голосовать за который отказались даже монархисты.

Один высокопоставленный камбоджийский дипломат, аккредитованный в России, так охарактеризовал коалиционный пномпеньский режим в интервью газете «Сегодня»: «По внешним признакам у нас демократия: существует независимая пресса и свободный рынок. Но простые люди не понимают, зачем им нужна такая свобода».

Подлинные причины трагедии Пол Пота

Товарищ Пол Пот проявлял неустанную заботу о высоком морально-политическом духе своих соратников. Все — от рядового бойца до высших кадровых работников — проводили на политзанятиях больше чем на занятиях по боевой подготовке. Эта система позволяла верным полпотовцам идти от победы к победе. В марте 1994 года правительственная армия, переоснащенная на американские деньги, попыталась начать массированное наступление на южную группировку «красных кхмеров». На некоторое время им даже удалось захватить Пайлин — город на границе с Таиландом, где размещалась главная база партизан. Но «красным кхмерам» удалось переломить ситуацию.

В конце апреля они вернули себе Пайлин и на плечах отступающей правительственной армии ворвались в город Монгкомбарай. Оттуда открывалась прямая дорога на Пномпень. Казалось, ещё немного решительности — и над страной вновь взовьется знамя демократической Кампучии. В руках «красных кхмеров» оказалось около двадцати процентов территории страны.

Но возраст Пол Пота приближался к восьмому десятку, он часто и тяжело болел, его мучили возвратные приступы малярии, которую он подхватил ещё партизаня в конце 1950-х. Всё чаще он оставался один на своей личной секретной базе, известной под кодовым названием «бюро-87», расположенную в Кардамоновых горах. Дорогу туда знали лишь его личный шофер и телохранитель.

В июне 1996 года, после одного такого приступа, по мировым СМИ даже прошло ложное сообщение о его смерти. Он уже не мог всё время контролировать ситуацию и вынужден был полагаться на своих ближайших соратников. Казалось, это нерушимый круг, единая воля, люди, чья верность была проверена десятилетиями борьбы и пролитой в боях кровью. Но старая верная и преданная дружба не выдержала испытания тем, что товарищ Пол Пот так яростно пытался уничтожить — большими деньгами.

В руках западной группировки сил Демократической Кампучии во главе со свояком Пол Пота Иенг Сари оказались крупнейшие в мире месторождения сапфиров, северная группировка под командованием генерала Та Мока располагала на своей территории плантациями ценных пород деревьев. Торговля этими ресурсами приносила «красным кхмерам» десять миллионов долларов ежемесячно. И, выйдя из-под твёрдого контроля лично товарища Пол Пота, высшие руководители стали позволять себе буржуазную роскошь. Они пошли по капиталистическому пути и стали проявлять феодальные замашки. Вместо того, чтобы вкладывать деньги в приобретение боеприпасов и современных видов вооружений, они через подставных лиц инвестировали их в недвижимость, вкладывали в игорный бизнес, скупали малые предприятия. Таких буржуазных перерожденцев из числа руководящего аппарата организации товарищ Пол Пот презрительно именовал «микробами, проникшими в здоровый организм партии». Вскоре они стали разъезжать по джунглям на джипах последней модели, вели переговоры со своими брокерами в Бангкоке и Пномпене по радиотелефонам. От моральной деградации и разложения оставался лишь шаг до политической измены…

Первым предал Иенг Сари. Он вместе с тремя тысячами своих сторонников заключил перемирие с правительством в сентябре прошлого года. Взамен ему было обещано, что его военные формирования сохранят контроль над провинцией и позволят принять участие в политической жизни. Иенг Сари добился легализации своих капиталов. Видя успех Иенг Сари, остальные разложившиеся члены руководства стали строить планы о заключении перемирия и легализации своей коммерческой деятельности. Узнав об этом, товарищ Пол Пот, ни минуты не колеблясь, отдал приказ арестовать за измену революции своих главных «помощников» — бывшего министра обороны Сон Сена и главного идеолога Кхиеу Самфана. Изменника Сон Сена товарищ Пол Пот велел переехать грузовиком, а с Кхиеу Самфаном намеревался провести воспитательную работу. Но верные Кхиеу Самфану части генерала Та Мока задержали отряд в двести человек под командованием Пол Пота, арестовали его самого и освободили Самфана. Через несколько дней радио объявило, что над Пол Потом готовится трибунал.

Пол Пот мертв, борьба продолжается

Демократическое телевидение буквально захлёбывалось слюной от восторга, дескать раз и навсегда покончено с «кровавым мясником». А нам не хотелось верить, казалось враги все врут, ведь год назад уже сообщали что он умер от малярии, а потом оказалось, что он жив и здоров. Прославленный партизанский вождь стал жертвой заговора созревшего внутри узкого круга ближайших соратников, вместе с которыми он плечом плечу боролся за построение истинного социализма. Как ни печально, но человек, больше всех в XX веке сделавший для борьбы против морального разложения кадров и обуржуазивания верхушки партаппарата, пал жертвой именно этих процессов.

Пол Пот был арестован 20 июня по распоряжению командующего армией «красных кхмеров» генерала Та Мока. Он содержится в лагере Анлонг Венг на севере страны. Пошли разговоры о трибунале над Пол Потом как о «новом Нюрнберге». К этому процессу живо подключилась американская сучка Олбрайт, которая готова на всё, лишь бы укрепить здание нового мирового порядки и вытравить из памяти народов всякое воспоминание о коммунизме. Но на самом деле трибунала никто и не хотел, ведь любое независимое расследование показало бы, что никакого геноцида на самом деле и не было, а во всех бедах камбоджийского народа виноваты не «красные кхмеры», а американские и вьетнамские марионетки, роялисты и «розовые» псевдокоммунисты.

Спустя всего несколько дней после ареста победители перегрызлись словно пауки в банке. Пол Пот и движение «красных кхмеров», как оказалось, было единственным фактором, удерживавшим от раскола противоестественную правящую коалицию. Хитрый Хун Сен вновь захватил безраздельный контроль над столицей и большей частью территории страны. Второй премьер, сын Сианука Ранарит был объявлен изменником. Вооружённые формирования Народной партии Камбоджи выбили войска монархической партии ФУНСИНПЕК и поддержавших её отрядов ренегатов из числа «красных кхмеров» на территорию Таиланда. Вновь многострадальный народ ввергнут в пучину гражданской войны.

Изменники дела революции из числа бывших «красных кхмеров», перешедшие на сторону монархистов Кхиеу Самфан и одноногий Та Мок не решились казнить великого революционера и лишь приговорили его к пожизненному «домашнему аресту». В октябре прошлого года он впервые за много лет дал интервью журналисту гонконгского журнала «Фар Истерн Экономик Ревю» — первому западному журналисту, с которым он согласился встретиться за последние 18 лет. «Моя совесть чиста», — заявил Пол Пот. — «Да, мы совершали определённые ошибки, но они носили вынужденный характер. У нас не было иного выбора. Мы должны были защищать себя от вьетнамцев, которые хотели раздавить Кампучию. Говорить о миллионах погибших — это слишком большое преувеличение. Все эти мемориалы в память о погибших не более чем вьетнамская липа. Посмотрите на груды черепов, которые они приводят в качестве доказательств». — отметил бывший кампучийский лидер. — «Разве у кхмеров или других коренных народов Камбоджи были когда-либо такие маленькие черепа? Нет, печально знаменитые «горы черепов» не могут принадлежать камбоджийцам, имеющим значительно более крупные черепа. Нашей задачей была борьба за социализм, а не убийство людей. Посмотрите на меня — разве я похож на тирана?» — подчеркнул Пол Пот. В своих действиях он руководствовался исключительно революционными убеждениями и политической целесообразностью. В своём интервью Пол Пот попросил всех с сочувствием отнестись к его плохому здоровью и тяжёлой судьбе.

17 апреля в судьбе Великого революционера была поставлена точка. С начала апреля Клинтон, которому, видно, в голову ударила моча, заявил, что намерен дать поручение специальным подразделениям американской армии изловить Пол Пота, чтобы судить его судом международного трибунала. Никто в этих условиях не мог поручиться, что Кхиеу Самфан, предавший уже один раз, выполнит свое обещание и не выдаст престарелого вождя в руки американцев. В лагере Анлонг Венг вспыхнуло восстание верных полпотовцев. Более тысячи бойцов вместе со своим великим вождем ушли в глубину джунглей. Кхиеусамфановцы бросились по пятам и настигли партизан Пол Пота. Что там произошло, никто точно не знает. Но через несколько дней, 17 апреля все телевизионные станции мира передали видеозапись, на которой демонстрировалось тело мертвого Пол Пота. Спустя некоторое время независимые медицинские эксперты, которым были переданы останки великого революционера, заявили, что он был коварно отравлен…

Да, порой он был жёстким, но в этом жестоком мире невозможно построить новое справедливое общество без насилия и принуждения по отношению к тем, кто привык жить за чужой счёт. Он применял насилие, но делал это в разумных масштабах, ради счастья, благоденствия и процветания следующих поколений. Он давал людям перспективу, веру в светлое будущее. Любой безграмотный крестьянин на политзанятиях узнавал, что даже если он сегодня терпит лишения, то делается это ради того, чтобы его потомки счастливо жили в светлом грядущем коммунистического общества. И крестьяне верили своим политическим инструкторам. Сегодня же те, кто вновь проливает кровь в Камбодже, не стремятся ни к чему, кроме личной власти и наживы, для них человеческие судьбы, будущее страны — это лишь разменная монета в азартной схватке за собственное преуспеяние.

Не таков был товарищ Пол Пот, он стремился к тому, чтобы годы невзгод и испытаний привели бы к рождению нового типа людей, благодаря которым социализм и коммунизм просуществуют века и тысячелетия. Пусть его эксперимент не удался, но как говорил Беранже, «Честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой». Пол Пот продвинулся дальше всех в этом столетии по пути построения бесклассового, нерыночного социалистического общества. А ведь в его распоряжении было всего четыре года. И в заключении я возьму на себя смелость утверждать, рискуя вызвать бурю возмущения у буржуазных «демократов» и зюганутых «патриотов», что товарищ Пол Пот был самый человечный человек второй половины XX века.

Посмотрите на его портрет, на его ласковый взгляд, его лучистую улыбку, его добрый, с хитринкой прищур. Разве может быть такой человек склонен к бессмысленным кровожадным убийствам? Нет, и ещё раз нет! Мы твердо верим, что новая революция в России будет сопровождаться учётом уроков радикальной переделки человека по-полпотовски. Иначе социалистические преобразования не сделать необратимыми.

Нарсал Кал, кампучийский комсомолец

3 комментария

  1. 1

    вы действительно в это верите?

    Март 25, 2010 в 10:09 дп

  2. Genosse

    интересная статья. заценил)

    Ноябрь 28, 2011 в 10:32 дп

  3. социалист

    Убивай капиталистов!

    Январь 5, 2012 в 10:05 дп

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s